Загрузка фотографии
 
 
"...Чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение ..."    Геродот "История"
 
 
 
 
БЫСТРЫЙ ПОИСК
Введите начало фамилии:
 

 

Конференции.
(Ухта-2009)

Иван Джуха,
Ассоциация греческих общественных
объединений России

Греки в лагерях республики Коми в 1930-1950 гг.

Греческая операция НКВД, проведенная в рамках Большого террора, была предпоследней по счету в череде национальных операций. Ее порядковый номер – тринадцатый. Она ознаменовалась арестом свыше 20 тысяч греков и одним из самых высоких процентов приговоров по первой категории. Только в двух регионах компактного проживания греков – в Донецкой области и Краснодарском крае Российской Федерации - в период с 15 декабря 1937 года по 7 января 1938 года арестовали по 4-5 тысяч лиц греческой национальности. В Донецкой области к расстрелу приговорили 96% арестованных, в Краснодарском крае – боле 90%.

Примерно 10-15 процентов греков были приговорены к различным лагерным срокам (преимущественно к 8 и 10 летним). Большая часть из них попала в колымские лагеря (Севвостлаг, около 1500 человек) и лагеря Коми. Остальные – в уральские (Ивдельлаг, ИТЛ-100), западно-сибирские (Запсиблаг), архангельские (Онеглаг, Кулойлаг, Каргопольлаг, Яхринлаг), Вятлаг, казахстанские (Карлаг, АЛЖИР), восточно-сибирские лагеря (Норильлаг, Тайшет, Краслаг) и др.

Через Воркутлаг (по данным архива г. Воркуты) в общей сложности в разные годы прошло 283 грека. В процессе сбора материала удалось обнаружить еще более 20 греков, не значащихся в этом списке. Можно предположить, что общая численность греков в лагерях Коми составляла 400-450 человек.

Сравнение греческих контингентов двух гулаговских монстров – Воркутлага (Ухтпечлага) и Севвостлага позволяет выделить некоторые особенности лагерей Коми.

Во-первых, в отличие от колымских лагерей, пополнявшихся греками главным образом в 1938 году, больше половины «ухтпечлагских» греков оказались в лагерях после начала войны (с 1944 года).

Таблица 1.

Формирование греческого контингента Воркутлага

Годы Количество осужденных Сроки (в годах)
менее 5 5-9 10 15 20 25
1935-1937 18 5 11  2 - - -
1938  54 -  4 49 -  1 -
1939-1941  19 1 12   4   2 - -
1942-1946 140 4   4 18 40 47 27
1947-1951  49 2   1 -   5 31 10
1952    1 - -   1 - - -

 

Объяснение этому напрашивается такое: в 1938 году, когда были осуждены 90% всех арестованных по политическим мотивам греков, лагеря Коми для них не «предназначались». Греков направляли главным образом на Колыму.

Численный скачок греков в лагерях Коми в середине 1940 гг. стал следствием нового этапа репрессий против греков. 1942 г. и 1944 г. – годы первых двух массовых депортаций греков (из Краснодарского края (1942 г.) и Крыма (1944 г.).

Особенно много греков доставили в Воркуту в конце 1944 года. Это были те, кто пытался скрыться от крымской депортации  в июне. Осужденные военным трибуналом войск НКВД Крыма «дезертиры» попали под самые большие сроки: 15-20 лет лагерей. Такая же картина и с осужденными в 1949-1950 гг. греками Аджарии и Краснодарского края, откуда греки были депортированы в 1949 году.

Сроки относятся к третьей особенности узников-греков Воркутлага. По сравнению с Колымой, здесь очень высок процент длительных сроков (15, 20, 25 лет). (Как и на Колыме, почти половина из осужденных к отбытию наказания в Воркутлаге имели поражения в правах (преимущественно на 5 лет – 113 человек, 40%).

Четвертая особенность Воркутлага – набор статей. Если на Колыме 90 процентов греков сидели по двум пунктам 58-й УК РСФСР или Грузинской ССР (или их аналогам: 54-й УК УССР и 72-й УК Азербайджанской ССР) – п.6 (шпионаж) и п.10 (контрреволюционная деятельность), то в Воркутлаге гораздо выше была доля осужденных по пп. 1а и 1б  (измена Родине). Конечно, это также объясняется ситуацией, когда в районах боевых действий первый пункт имел наибольшее «хождение» (27% против  5% на Колыме). Причем, если на Колыме категорию «изменников Родины» составляли освобожденные из плена бывшие советские солдаты, то в Воркуте таковыми считались те, кто в годы войны оказался на оккупированной территории. Кроме того, колымских «изменников» в девяти случаях из десяти приговаривали к 6 годам спецпоселения, а воркутинские получали полновесные 10, 15, 20, а с 1947 года - 25 лет ИТЛ.

Специфика военного времени наиболее явственно отразилась в наборе осуждающих органов, что наглядно видно из таблицы 2.

Таблица 2.

Осуждающие органы

Орган, выносивший приговор Количество
осужденных
Военный трибунал войск НКВД Крыма    41
Военный трибунал войск НКВД Сталинской (Донецкой) области       38
Военный трибунал войск НКВД Краснодарского края    7
Военные трибуналы войск НКВД других областей и краев         13
Военные трибуналы (иные)              42
Тройки НКВД   13
ОСО НКВД (МВД) СССР 104
Общегражданские суды   12
Военно-полевые суды    4

 

  В-пятых, среди узников Воркутлага слишком велико число осужденных по различного рода указам. Что тоже вписывается в логику военного времени. (По указу от 19.04.1943 г. – 56 чел. (20%), по указу от 26.11.1948 г. – 31 (11%)).

Шестая особенность Воркутлага заключается в высокой доле заключенных-гречанок (13 % против 2% на Колыме). По этому показателю гречанки Воркутлага уступали только Карлагу и, возможно еще, Тайшетлагу.

Сложно говорить о смертности заключенных-греков в Воркутлаге, поскольку почти четверть их не досидели свои сроки, а были переведены в другие лагеря.

Судьба воркутинских узников отражена в таблице 3.

Таблица 3

Судьба греков – узников Воркутлага

Умерли 40 чел. (14%)
Убыли в другие лагеря и тюрьмы 65 чел. (23%)
Отправлены на спецпоселение 7 чел. (2.5%)
Освобождены 170 чел. (60%)
Расстреляны 1 чел. (0.4%)

Как и на Колыме, в Воркутлаге сравнительно невысок процент расстрелянных греков – осужденных уже в самом лагере. (По данным архива г. Воркуты - всего один расстрелянный. Среди обнаруженных автором узников Воркутлага (помимо воркутинского архивного списка), имеется еще один, кого расстреляли в Воркуте (А. Варелас).

География «расселения» греков по Ухтпечлагу мало чем отличается от «расселения» в нем других этнических групп. Греки сидели практически во всех лаготделениях, включая и такие экзотические, как 2-е (радиевое, в поселке Водном) и в 4-е (сельскохозяйственное). Однако, больше всего их находилось в Воркутлаге - на шахтах и строительстве.

Важнейший источник, позволяющий представить условия жизни и работы заключенных - свидетельства бывших узников.

Как известно, главная задача, поставленная перед Ухтпечлагом в первой половине 1930-х гг. состояла в геологическом изучении Ухтинского региона и окрестностей Воркуты. Среди многочисленных участников первых экспедиций оказался и вчерашний студент Ленинградского горного института грек Христофор Папаценко. Без пяти минут дипломированный специалист он попал на один из самых отдаленных участков – остров Вайгач. Х. Папаценко оставил после себя очень интересные воспоминания о пребывании на Вайгаче.

Десятки греков работали на прокладке железной дороги от станции Коноша на Воркуту. Павел Иванович Кердемелиди, умерший два года назад в возрасте 96 лет в Афинах, и несколько лет проведший в системе Севжелдорлага, рассказывал: «В 1939 году собрали нас 25 тысяч человек. Нас заставили прокладывать железную дорогу, а на одной из пустынных равнин сказали: «Останетесь здесь». Среди леса, без дома, без ничего, в снегу… Поэтому за шесть месяцев из 25 тысяч нас осталось лишь 600. На работы ходили в строю: по четыре в ряд, а вокруг стояли солдаты с ружьями и собаками. Шаг вправо или шаг влево – они стреляли без предупреждения».[1]

Статистика П. Кердемелиди хорошо коррелирует с данными других исследователей. 

В другом источнике обнаруживаем: в 1938 году из более 30 тысяч заключённых (силами которых было построено 20,2 км пути) к началу прибытия новых этапов в Абези осталось 3900 человек. Судьба остальных 26 тыс. человек остаётся неизвестной.[2] А.Солженицын приводит похожие соотношения по Печорлагу: «Осенью 1941 года Печорлаг (железнодорожный) имел списочный состав – 50 тысяч, весной 1942 – 10 тысяч. За это время никуда не отправлялось ни одного этапа, - куда же ушли сорок тысяч?»[3]

Бывая в районах Печоры, Инты, Воркуты, мне не раз доводилось слышать рассказ-поговорку, что здесь под каждой шпалой лежит заключенный. (Г.Куприянов пишет о двух трупах под одной шпалой[4] ).

В крымском селе Чернополье, жил Иван Пантелеевич Зеков, проведший десять лет в лагерях Коми, в том числе в Севжелдорлаге. Односельчане интересовались у него: «А, правда, что каждая шпала – это труп? И. Зеков отвечал: «Неправда. Есть шпалы, под которыми и двадцать человек лежат. Зимой, в конце каждой смены на таежных опушках появлялись стаи песцов. Они стояли и ждали. Звери знали, что после ухода смены останутся мертвые. Песцы никогда не ошибались. На следующий день спецбригаде нечего было убирать. Трупов не было. Взору спецбригады представали только ошметки одежды и обглоданные крупные кости».[5]

Еще она большая категория заключенных Ухтпечлага была задействована на лесоповале. Его подразделение – Локчимлаг, многие исследователи считают пострашнее железнодорожных лагерей. По данным Н. Морозова в Локчимлаге в 1938 году умерло 4003 заключенных.[6] (Любопытно, что некоторое время  начальником лагеря в эти годы был грек Н. Василькиоти. В Коми еще один грек служил лагерным начальником. С июля 1948 года третий (женский) ОЛП Устьвымлага возглавлял грек, лейтенант Алдунов. Судьба последнего неизвестна, а Н. Василькиоти, после закрытия убыточного Локчимского ИТЛ расстреляли).

История ГУЛАГа свидетельствует, что заключенные, попавшие в лагеря в 1938-1939 году, не воспринимались как экономическая категория. Нечеловеческие условия жизни и работы делали смертность в 1938-1942 гг. самой высокой за все годы существования ГУЛАГа. Расчет устроителей ГУЛАГа и большого террора был прост: вместо умерших в лагеря доставляли партии новых заключенных. Среди колымских узников, например, было немало мужчин старше 60 лет, которые проработали на золотом прииске (если, конечно, выживали на этапе) не больше двух-трех недель. Анализ выявляет, что в Воркутлаг крайне редко направляли мужчин старше 50 лет. Самому великовозрастному греку было 69 лет (на Колыме – 79 лет, а заключенных, чей возраст превышал пятидесятилетний рубеж, было намного больше).

Еще один важный источник о лагерной жизни – письма греков из лагерей.

В семье грека из Донецкой области Дмитрия Спиридоновича Скударя сохранилось девять писем из Заполярья..

В 1946 году, вскоре после возвращения с фронта, Д. Скударь был арестован и осужден за контрреволюционную деятельность на 10 лет лагерей. (В греческую операцию, в 1937 году, был арестован и расстрелян отец Д. Скударя, Спиридон).

Работал Д. Скударь на строительстве железной дороги № 501 Салехард – Игарка в районе станции Чум. В характеристике Д. Скударя, подписанной в мае 1953 г. начальником работ 6-го отделения инженер-капитаном Синевым, говорится: «За достигнутые успехи в деле выполнения плана строительно-монтажных работ тов. Скударь Д. С. неоднократно премировался и отмечен грамотой отделения. За перевыполнение плана за апрель 1953 года, участок, которым руководил тов. Скударь Д. С., заняло первое место по отделению, за что присуждено переходящее Красное Знамя руководства, партбюро и постройкома отделения».

Д. Скударь освобожден досрочно в 1953 году. Умер в 1960 году в Донецкой области.

Бакинца Фому Николаевича Тифтикиди арестовали в декабре 1937 г., отправили в Ухтпечлаг. В 1942 году вся семья Тифтикиди была депортирована из Баку в Северный Казахстан. Родственники получили единственное письмо Ф. Тифтикиди.

 

Тифтикиди Ф. Н. – Тифтикиди Д. Н.

30 сентября 1940 г.
г. Ухта Коми АССР

Многоуважаемая жена Деспиния, а также уважаемые дети Александр и Николай! Первым долгом сообщаю, что я жив, здоров, чего желаю вам от души. Ваше письмо получил 29 августа, но я не мог ответить вам лишь потому, что как в первом письме написал, что пока у нас постоянного места нет. Теперь мы остановились на зимовку на 3 месяца, может и больше. Теперь свободно можно писать письма и получить ответ.

Дорогая жена, обо мне не беспокойся, я живу хорошо, имея такое поведение и специальность. Дорогая жена, хочу поздравить Вас, что 26 сего месяца во время собрания рабочих у ворот зоны, где нашим плановикам был прочитан приказ следующего содержания: «За добросовестную работу, за доброкачественный хлеб, завпекарней Тифтикиди включен в списки досрочного освобождения.

Дорогая жена, я в первом письме писал, что работаю по своей специальности и в то же время работаю сам мастером и завпекарней. В тот же день воспитатель вызвал меня и дал 20 рублей премированных.

Со дня этого приказа я чувствую, как будто дома нахожусь, и с тех пор я больше и больше стараюсь выпекать лучшего хлеба, что по соседним колониям славится мой хлеб. Дорогая жена, как получишь письмо, сообщите скорее о ваше здоровье, как живете и как дети, где работают, а также, если можно, одну посылку. Пара теплого белья, 4-5 пар теплых носков. Здесь холодно, выпал маленький снег, а кушать - по вашему вкусу, что хотите, пошлите. Не забудьте чесноку.

С тем до свидания. Жду ответа.

Мой адрес: Коми АССР, почтовое отделение «Ухта», почтовой ящик 219.

Авто (…) новый, колона № 6.

Завпекарней Тифтикиди Ф. Н.[7]

 

Дальнейшая судьба Ф. Тифтикиди неизвестна.

На сегодняшний день живы два узника лагерей Коми, осужденных по 58 статье УК РСФСР. Это Панайотиди Григорий Панайотович, Димитриади Игнат Элефтерович. Первому 96 лет и живет он в городе Георгиевске Ставропольского края, второму - жителю Геленджика – 95 лет.

Их воспоминания будут опубликованы в специальном сборнике, который продолжит серию книг в рамках проекта «Греческий мартиролог».

 

К содержанию

В начало страницы

--------------------------
[1] И. Джуха. Греческая операция. История репрессий против греков в СССР. СПб. Алетейя. 2006. С. 305.
[2] 30 Октября. 2004. № 45.
[3] А.Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. М. Инком.
[4] Г.Куприянов. Из тюремного дневника. Воля. Журнал узников тоталитарных систем.1997. № 6-7. С. 311.
[5] И. Джуха. Греческая операция. История репрессий против греков в СССР. СПб. Алетейя. 2006. С. 306.
[6] Морозов Н. А. ГУЛАГ в Коми крае, 1929-1956. Сыктывкар. 1997. С. 155.
[7] Пишу своими словами. История репрессий против греков в СССР. Письма из ГУЛАГа. (Сост. и автор вступительной статьи И.Джуха). СПб. Алетейя. 2009. С. 238
Rambler's Top100

·Карта проекта